Дайте земле шанс!
«Шумейко Игорь Николаевич»
1 91

Дайте земле шанс!

Земля сельскохозяйственная - точка приложения сил древнейшего сословия, крестьянства.

Это не очередной вариант перевода вдохновенной строчки Джона Леннона «Give peace a chance!». И «земля» в заглавии — не синоним «мира», планеты, но земля сельскохозяйственная, точка приложения сил древнейшего сословия, крестьянства.

Что наша деревня всегда финансировалась по остаточному принципу — аксиома долгих десятилетий. Известное «бросание на сельское хозяйство» проштрафившихся госпартначальников — продолжение той же политики другими (кадровыми) средствами.

Давний интерес горожан моего поколения к сельскому хозяйству, может, даже эгоистичен. Он вызван лицезрением пустых прилавков 1980-х, бессилием знаменитой «Продовольственной программы СССР». Привлекая партийный документ из другой сферы, назвал бы: «сумбур вместо продуктов». И что бы я ни говорил о других «альтруистических» мотивах интереса к деревне, земле — читатель вправе не поверить, решить, что ему угодно. Потому добавлю лишь такую зарисовку.

1987 год. Я, старший инженер Минвнешторга СССР, на месяц с лишним командирован в Финляндию. Как северный сосед тогда снабжал СССР одеждой-обувью и оборудованием-кораблями, известно, и я писал об этом немало. Финляндия, единственная страна, полностью вернувшая Советскому Союзу долг по репарациям, набрав связи и ход, начала заваливать нас товарами, о возможности производства которых ранее и сама не подозревала. Огромный советский рынок оргтехники и — для сравнения — производительница туалетной бумаги мелкая фирма Nokia...

Олимпиада-80 была звоночком (не расслышанным). Апельсиновые (!) соки, джемы… из лесной приполярной страны. Финны строили гостиницы, олимпийские объекты. Во Внешторге ходил такой анекдот. Финн говорит советскому начальнику: «Не печалься! Мы вам и коммунизм построим. Давай контракт, 20 процентов предоплаты, завтра и начнём».

В общем, промышленность Суоми в то время имела первое место в Европе по темпам роста. Такой взлёт, что сельхозсектор, да ещё на их суглинках-болотах, кажется, абсолютно не нужен, пятое колесо! А купить они могут себе позволить всё, всегда, везде, сколько угодно. Апельсины, киви в школах бесплатные. Но я убедился: помнили финны, и не только государство-правительство о своих селянах!

Поехал я туда по делам ЭВМ. Коллеги из принимающей фирмы были, соответственно, программистами, кибернетиками. Но как увлечённо, как квалифицированно они объяснили мне тогдашний спор в их парламенте: на сколько недель в году приостанавливать импорт в Финляндию всех фруктов — пока их крестьяне не продадут свои яблочки-ягоды.

Оправдался этот мудрый подход тоже на наших глазах. С крахом главного экономического партнёра, СССР, в 1990-е ВВП Финляндии упал на 13%, безработица выросла до 18%, в строительной промышленности — до 36%! И если б в прошлые «тучные годы» они забыли про свой сельхозсектор — страну ждал бы голод (реально) и социальное потрясение (возможно).

Пример отношения к селу финнов, сугубых горожан, лёг на важную для меня полочку. В прошлом году была опубликована беседа с «главуполномоченным по дальневосточному гектару» Виктором Хмариным. С ним же в «Стратегии России» (№ 9, 2017) мы говорили о крымской земле. Тогда я попутно зафиксировал несколько цифр.

В России 400 млн га сельхозземель, из них половина — сельскохозяйственные угодья. Из этих 200 миллионов в 1990-е годы 115 отдали крестьянам на паи. В кадастрах зафиксировано 35. Из 85 оставшихся у государства — в кадастрах 5. 80% пахотной земли не кадастрировано. А 160 млн га = 1,6 млн км2. Для сравнения: площадь Франции 0,64 млн км2. «Неучтёнка» почти в три Франции — и речь идёт именно о пашнях, которых лишь малая доля в общей территории страны.

ВОЙНА И МИР, ЗЕМЛЯ И ВОЛЯ

Когда в статьях, интервью, передачах, в книге одной из причин гибели империи я называл крайнее обезземеливание крестьянской страны — порой просто не верили: «Ведь одна шестая же часть суши!». До 1917 года и больше было.

Ещё при Павле вычислили рубеж устойчивого сельхозпроизводства в России: 15 десятин земли на двор. А к 1877 году менее 8 десятин имели 29% дворов. К 1905 году таких дворов стало 50%. В России падало поголовье лошадей, были элементарно распаханы выпасы. Вот удар по всей дотракторной механизации: конные жатки, веялки — без тяги. А это ещё один полузабытый фактор падения производительности труда. Помните едкий анекдот о китайцах времён «культурной революции»? Самое быстрое производство: утром картофель посадили, вечером выкопали. «Оцень кусать хосяся». А мы сами шли к этой ситуации 6000-летней пещерной давности, до одомашнивания лошади. Пасти негде, а тоже «кусать хосяся»! Армию в 1917 году сильнее всех «искр» и «правд» развалил народный телеграф: «Уже началось! Вы — в окопах, а там усадьбы жгут, помещичью землю делят».

Как же над Россией навис этот «Дамоклово-Гордиев меч-узел»? Население: 1724 год — 13 млн человек; 1762 год — 23,2; 1795 — 37,2 миллиона; 1811 — 41,7. В 1914 году в России было 175,14 млн человек (без Финляндии и Холмской губернии). Десятикратный рост при почти той же урожайности.

Иван Бунин («Окаянные дни»): «Какая чепуха! Народ 160 миллионов численностью владел шестой частью земного шара, и какой частью? — поистине сказочно богатой! И вот этому народу сто лет долбили, что единственное его спасение — отнять у тысячи помещиков те десятины, которые и так не по дням, а по часам таяли в их руках!».

Ладно, Бунин — «лицо заинтересованное», орловский помещик. Но вот свидетельство с другой стороны. Материалы XV съезда ВКП(б), 1927 год (Стенографический отчёт, ч. 2):

Крупнейшей отрицательной чертой современной деревни, выражающей её историческое прошлое и остатки общей отсталости страны, является «аграрное перенаселение». Необходимо составить план переселенческих мероприятий и на его основе усилить работу по переселению, которая, содействуя подъёму производительных сил сельского хозяйства и улучшая положение неимущих и малоимущих групп крестьянства, будет способствовать уменьшению «аграрного перенаселения.

Вдумайтесь! Это 1927 год. Позади Первая мировая, Гражданская, эпидемии, мор, голод Поволжья. Потеряно 15–20 (спорно) миллионов крестьян, помещичья земля разделена до сантиметра. И… «перенаселение»? Иначе говоря: нехватка земли? Выход из этого тупика и пришлось искать в «коллективизации», главным демографическим результатом (и целью) которой было переселение многих, тоже не сосчитанных миллионов, в города и в места, для коих у нас много названий-эвфемизмов.

Знаменитый советолог Ричард Пайпс в книге «Россия при старом режиме» добросовестно суммирует 5–6 ведущих русских историков: «крестьяне чувствовали связь своего крепостного состояния с обязательной службой дворян». В Судебниках 1497, 1550 годов несколько статей посвящено «воспрепятствованию служилым (помещикам) отдаваться в холопы, чтоб избежать государственной службы (военной, по выражению французов: «налог крови»).

Любят сопоставлять даты: 18 февраля 1762 года — освобождение дворян, 19 февраля 1861 года — освобождение крестьян. Сам интервал 99 лет и 1 день смотрится как-то литературно, сказочно. Да, 99 лет и 1 день государство было не общенациональным, а дворянским. Назовём это Периодом Большого Займа. Под него Екатерина выиграла 5 войн (2 турецких, 1 шведская, 2 польских). Достигнута важнейшая «естественная граница» — Чёрное море, воссоединены 3 ветви русского народа.

Русские крестьяне поселились там, где 700 лет они бывали только в качестве угнанных пленников-рабов! Нельзя и сравнить это с походами её несчастных сына и обоих внуков: фактически одалживания по 150 000 оловянных солдатиков в русской форме европейским монархам поиграть, порешать свои проблемы.

Войны Екатерины — последние, давшие крестьянам новые земли под переселение: Новороссия, Кубань, Ставрополье. Дальше воевали только за Мальтийский орден, за Священный Союз, в помощь «угнетённым братьям». «Приобретения» вроде Польши, заселённой и враждебной, это двойное преступление против собственного народа. Русскому крестьянину Польша стала только могилой для его сыновей. Дополнительный ресурс Екатерины оставался в руках Павла, Николая, Александра. Но… исчезло понимание его временности, заёмности, необходимости отдачи. Главное: необходимости направления этого ресурса на решение национальных целей! Обустраивать этими средствами целую Европу, да ещё по столь нелепым планам, как «Священный Союз» — непростительная (и непрощённая!) историческая ошибка. Жестокие проценты, пени за Большой Заём насчитали не крестьяне, а интеллигенция, словно именно для этого народившийся новый класс.

И вот нервный, взвинченный 1861 год. Удивительное литературно-историческое эхо. В одни и те же февральские дни Александр Второй подписывает исторический Манифест, Лев Толстой пишет первые строки «Войны и мира». Напомню: в старом, собственно толстовском значении «миръ» значил не только не-войну, но и русское деревенское общество, общину. А революционеры Обручев, Рымаренко и Курочкин (известный о ту пору поэт) — создают организацию «Земля и воля» и одноимённую газету.

Так в феврале 1861 года вошли в мир великий русский роман и не менее известный бренд: «русский революционер». Обычно подчёркивают тупик народовольцев. Но задумывались ли вы, что важнейший пункт «Земли и воли» — Вся власть Общине! — по факту был реализован. С 1861 года и до самой Столыпинской реформы абсолютную власть в деревне имела община.

Её Величество Крестьянская Передельческая Община — организация, которой в общем-то не было (в смысле штатов, канцелярий, печатей). Каждый год в феврале, собравшись возле церкви, крестьяне считали, сколько у кого родилось, умерло, и «по совести» делили землю. В их головах, душах, собственно, и вся Община. Её гибкая сила позволила: а) заменить ушедшего помещика и не пришедшее ещё государство, б) поддерживать социальный мир в условиях лавины перенаселённости и малоземелья.

«Чёрный передел», преемник «Земли и воли», сегодня вызывает ассоциации с анархистами и иными «запрещёнными в РФ». Но в обиходе крестьян, которых все защищают, не понимая, от чего, «чёрный передел» означал: без бумаги (белой), стоя на земле (чёрной). Вот ежегодный чёрный передел: пашни уходят под пар и выпасы — были системы и сложнее, чем трёхпольная. Население растёт рекордными в мире темпами, делить всё труднее, но…

Община обеспечила недооценённый исторический уникум. Столетиями управляла 90–95% населения страны (крестьянством). До 1861 года вместе с помещиком, после — самостоятельно. Столетия в госаппарате России не было не то что министерства, даже одного чиновника, назначенного к рассмотрению крестьянских тяжб и других вопросов. Жалобы на помещиков — да, случались. Но получив в Петербурге иск крестьянина к крестьянину по тому же переделу земли или налоговых выплат, удивились бы, как письму с Марса. Всё решала Община, солидарно обеспечивая рекрутов и налоги. Освобождая правительство от малейших управленческих забот, развязывая ему руки. Для чего? Вот с этим дела пошли скверно с 1762 года, с освобождения дворян, вплоть до 1917 года, освобождения... Кого?

Простота, ясность ежегодного деления обернулась сложнейшей, конфликтнейшей процедурой столыпинских «отрубов», отделения земли выходившим из Общины. На формирование нового уклада, modus vivendi, нужно давать время жизни хотя бы одного поколения (33 года по Геродоту). А у Столыпина было 5–6 лет.

НЕПРИЯТНЫЕ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ НОВОСТИ

Считалось всегда, что крестьянство — оплот самодержавия. Царь избирательными законами стремился дать земледельцам как можно большее представительство в Первой Думе. Далее изумлялся в своих «Воспоминаниях» граф Витте:

«Крестьянство в значительном числе явилось, но оказалось… имеет одну лишь программу: дополнительный надел землёю. Правительство отказало, и крестьянство пошло за теми, которые сказали: «Первое дело мы вам дадим землю да в придаток свободу», то есть за кадетами (Милюков, Гессен) и трудовиками».

То есть крестьянством первыми начали манипулировать либералы. У кадетов, конечно, и полмысли не было, где взять обещанную крестьянам землю, но интрига завертелась, «думская работа закипела»…

Вот правители периода «Великого перелома» 1929 года понимали: не только новой земли не прибудет (перестала прибывать после Екатерины), а ещё за сохранение старой придётся в ХХ веке повоевать, и повоевать совсем по-другому.

Это в XIX веке можно было баловаться походами Священного Союза, во исполнение «торжественной монаршей клятвы над гробом Фридриха Великого». Наверно, самая пошлая в русской истории мелодрама с участием Александра I и прусского короля с королевой Луизой. Эта мелодрама надолго отдала русские силы в распоряжение предшественников Бисмарка и Вильгельма II.

И главное, соседи России в XIX веке ещё не провозглашали борьбу за «Лебенсраум», то бишь за жизненное пространство, за выживание, а не за династические бантики.

А теперь в ХХ веке, соответственно целям, менялись и средства войны. И прежняя 200-летняя модель: дворяне дадут офицеров, крестьяне — рекрутов-солдат, а тысяча туляков наделают шпаг да ружей... Такую модель надо было просто забыть! Теперь половина нации должна «пахать» (уже в кавычках) в городах, на рудниках, электростанциях, шахтах, железных дорогах, конструкторских бюро, заводах. Чтобы вооружённая нация могла отстоять своё «жизненное пространство».

«Коллективизация» 160 лет спустя после Екатерины, тоже Большой Всероссийский Заём. Из того же источника: русская деревня. В города, на заводы, стройки. А ещё и в институты, академии, рабфаки, военные училища, органы НКВД. Чтоб заодно поквитаться с комиссарами «ленинской гвардии» — были изгнаны с земли миллионы крестьян. Изначально колхоз был механизмом по изъятию не только хлеба, но и хлеборобов.

НОВОСТИ СОЦИАЛЬНЫЕ

Парадоксы обезземеливания на «1/6 части суши» кратко обрисовали. Но ещё большая «терра инкогнита» для нас — социальный мир Деревни. Знаток деревенской жизни, русский классик Валентин Григорьевич Распутин был автором предисловия к моей книге «Ближний Дальний. Предчувствие судьбы». Он в давнем разговоре указал мне на громадную разницу для крестьянства 1950-х — 1980-х годов меж… колхозом и совхозом.

Я и не ведал о важности подобного различия. Ведь в 1970-х годах одним циркуляром ЦК переводили пять-семь сотен колхозов в совхозы. Значит, полагал я, если так легко таблички меняли, то и разницы особой не было!

Но Распутин показал: к концу 1950-х деревня свыклась с колхозом, сформировала устойчивый образ жизни. Колхозы, «подправленные жизнью, на земле», стали более органичными для деревни, точкой формирования уклада. И насильственные замены их совхозами обернулись новым ударом по психологии деревенской жизни.

Да, поверхностно мы из города смотрим на деревню, потому с таким вниманием я присматривался к её гласу, «инициативе от земли». Сегодня это общественное движение «Федеральный сельсовет» под руководством Василия Мельниченко.

То есть не очередное министерство, а всеми чаемое «гражданское общество» в аграрном изводе собирает ударную группу, кулак (образ не только из бойцовой сферы, вспомним сельских кулаков). Обращается к заместителю председателя правительства Алексею Гордееву, к помощнику президента Андрею Белоусову, требуя сделать развитие села «Национальным проектом».

Сейчас, реализуя указ Президента РФ № 204 от 7 мая 2018 года, разрабатываются двенадцать Национальных проектов, и «Федеральный сельсовет» пытается развивать, а кое-где и спасать сёла тринадцатым проектом (похоже, люди не суеверные).

Опасаться надо другого, тут уж шутки в сторону. В 2014 году тоже был Указ и Поручения Президента по развитию села. Тогда их разрабатывали «Федеральный сельсовет» совместно с Комитетом гражданских инициатив. И именно сельские поручения оказались выполнены хуже всех прочих: примерно на 37%.

Минобр, Минздрав, Минэкономразвития и другие министерства приняли в планы своих работ «сельскую компоненту». У Минсельхоза есть целая программа «Устойчивое развитие сельских территорий», но координации меж министерствами не было. А сама идеология Национальных проектов ныне проработана так (в чём и «фишка»), что у каждого направления есть ответственный за исполнение и результат. С этим и связаны надежды селян на тринадцатый Нацпроект. Обкатку на пилотных территориях можно было бы начать с 2019 года.

Пора учесть и новый (для нас — абсолютно) зарубежный опыт: агентства пространственного развития. Конечно, с «поправкой на российскую специфику» и прочие оговорки, без которых ныне употреблять слова «зарубежный опыт» просто дурной тон. Лишь бы оговорки не превращались в отговорки. В США более 20 000 агентств занимаются развитием локальных территорий, в ЕС — несколько фондов с большим числом подразделений на местах.

Для себя я понял эту новинку так: без учёта «пространственного развития» управление экономикой (абстрагируясь от финансов) сводится к управлению производствами и потоками товаров. В этом случае важны объёмы угля, нефти, металла, или даже картофеля. И не важно, с какой территории они поступили — с двух квадратных километров, или с территории, допустим, равной Бельгии. В кибернетике это называется Принципом чёрного ящика: контролируется Вход/Выход системы, абстрагируясь от внутренних процессов. А для «пространственного развития» размер того чёрного ящика имеет значение. А уж для России с её чёрным «ящичком» на одну восьмую (?) планеты это важно особо! Территория становится капиталом. Это не только собственная продовольственная безопасность, но и устойчивый возобновляемый экспорт, диверсификация сельской экономики, создание привлекательных рабочих мест, повышение рекреационного потенциала территорий (на основе улучшения их экологии).

Председатель «Федерального сельсовета» Василий Мельниченко констатирует: «В сёлах, малых городах России, всегда бывших основой здоровой демографии страны, сегодня проживает 66 млн человек, наиболее бедная часть нации. Безработица, моральное отчаяние, миграция. В 17 000 населённых пунктов России отсутствуют производства, в 12 000 сёл и деревень — ни одного рабочего места. Есть дорога, электричество, жильё, люди, производств нет. Поворотным событием должны были стать поручения Президента РФ от 6 мая 2014 года, где главный упор — на сохранение и умножение российского народа, подъём сельхозпроизводства через различные формы сельской кооперации, поддержку местных инициатив, становление местного самоуправления. Но Правительство РФ досрочно прекратило реализацию программы «Устойчивое развитие сельских территорий», созданную по итогам тех Поручений».

Вообще-то, Мельниченко не из когорты «алармистов», «взывателей», его поселковый кооператив на Урале, объединивший 2000 селян, в период своего существования (1988–1998 гг.) бывал и «показательным примером», героем утешительных репортажей жанра «Не всё так плохо в деревне». Сегодня в его «всероссийском портфеле» масса идей, предложений:

– отменить дорожный акциз с дизельного топлива для сельхозтехники и производств;

– установить предельную цену на электроэнергию для сельхозпроизводителей и иного производства в сельской местности не более 2 рублей за 1 кВт. В сёлах с нецелесообразностью газификации обеспечить эквивалентную цену электроэнергии (1 м3 газа — 9 кВт электроэнергии);

– освободить от уплаты налогов сельхозпроизводителей, объём производства продукции которых не превышает 3 млн руб. в год, при условии, что данный производитель является членом сельскохозяйственного кооператива и его произведённая продукция отражена в отчётности кооператива, в соответствии с которой кооператив уплачивает налоги… и т. д.

Из его обширной программы выделю предложение: «Государственный спецбанк развития территорий» — опять же, базируясь на истории. Много в России было реформ, «контрреформ», новаций, одну мы должны помнить особо.

Справка. Крестья́нский поземе́льный банк (Крестья́нский банк) — государственное кредитное учреждение, работавшее в 1882–1917 годах в Российской империи. Банк выдавал долгосрочные ссуды крестьянам на покупку частновладельческих, прежде всего дворянских, земель. В 1883–1915 годах свыше 1 млн крестьянских дворов приобрели через банк более 15,9 млн десятин земли (это больше территории современных Австрии, Швейцарии и Словении вместе взятых). Общая сумма выданных ссуд превысила 1,35 млрд рублей.

Добавлю: это Крестьянский банк привёл к упомянутой жалобе Бунина («у дворян — тающие крохи земли»). В общем: работающая новация, одну часть трёхвековой проблемы Банк тогда выправил.

Банк, проектируемый «Федеральным сельсоветом», это разветвлённая сеть региональных отделений, главная цель — кредитование инвестпроектов малого и среднего бизнеса в регионах. Кредиты целевые и возвратные, строго под контролем Банка. Денежные средства идут на целевые приобретения техники и оборудования, строительных конструкций на расчётный счёт производителя данной продукции — это снизит риск нецелевого использования денежных средств…

Железный довод: на земли без народа придут народы без земли. Всегда так было, и думать надо не о «ядерном зонтике», бесполезном пред «ползучими» миграциями, а о том, как сохранить людей на земле. Кому-то покажется: «Федеральный сельсовет» много печётся и о НЕсельхозпроизводствах на селе. Но, говорит Мельниченко, сделаем шаг навстречу простой жизни, психологии: в деревне 2 молодых механизатора… ну ещё 1–2 человека. А молодёжи скучно, кто им запретит «двинуть в город»? Так что мебельные цеха, предприятия глубокой переработки, привлечённые «налоговым раем» — шаг ещё и социальный.

Делюсь опасением: каждая инстанция, каждая новая статья расходов у нас — угроза… известно чего (наберите в поисковике: Салтыков-Щедрин в России…) Потому и более всего радует, что «Федеральный сельсовет» зовёт на свои съезды Алексея Кудрина (был 2 марта) — главу Счётной палаты, обнаружившего «дыру» на 600 миллиардов в Роскосмосе. (Интересно, заткнули её? Наверно, посложнее будет, чем недавнюю физическую дыру в обшивке МКС). И судя по прессе, «сельсоветовцы» — за то, чтоб он, Кудрин, у них дневал и ночевал, помогал стеречь чаемые нацпроектовские деньги.

Ведь в идеале, при отсутствии «фактора Хорошавина» (так можно увековечить память сахалинца-лихоимца с несколькими «Газелями» денежных пачек и прочим) — одно полноценно созданное рабочее место в сельском хозяйстве даёт 7–8 рабочих мест в других отраслях. То, что «Федеральный сельсовет» поддерживают (глянул в Инете анонс съезда): «Петербургский тракторный завод», «Ростсельмаш», «Росспецмаш» — можно истолковать так: они ждут, что деньги, данные крестьянам, в итоге попадут им. Но это вроде ж признак нормального «круговращения денег в природе»: собрали инфу, прикинули: похоже, эти деньги дойдут до реальных селян, а уж что те будут покупать — понятно… Я скорей бы напрягся, если б к какому-то съезду выразили интерес, условно говоря, власти Панамы, Кипра, Багам, острова Мэн… где там ещё оттопырены в ожидании оффшорные карманы?

Всем памятен термин «зона рискованного земледелия», а устойчивое развитие территорий — попытка выхода деревни из «группы риска» — это я возвращаюсь к заглавному лозунгу: дайте земле шанс!

РЕПОРТАЖ С ЗЕМЛЁЙ НА БОТИНКАХ

Допускаю, Сельсовет (вышеупомянутый «Федеральный») кому-то не понравится старомодным, «советским» отзвуком. Соглашусь только в одном: да, название имеет значение. Это подтвердил мне Марат, человек, у кого я наиболее конкретно за 3 дня прошёл по землице, буквально — несколько вёрст по его лугам, пашням. Был, разумеется, лишь слушателем, и советовался он «с писателем» лишь по названию, термину. Человеку, реально работающему на 1500 гектарах — не нравится слово «фермер» (признаем, фермерство — была всё ж городская идеологическая новация). Крестьянин тоже не подходит — у него коллектив.

Тут заодно мой очерк, высокопарно выражаясь о «зове земли русской» пополню, перейдя от русской — к российской. Сын моего хорошего институтского друга Айрата дал мне этот пример. Марат после института стал высококлассным строителем, затем девелопером (коллега Трампа, Полонского). Бизнес в Австралии, рабочие поездки в США, Японию, Китай, Сингапур, Индию…

Но детство-отрочество у отца в деревне Альдермыш (20 км севернее Казани) сказалось. К 2010 году плавно вывел Марат свои капиталы, построил дом на родовом участке. Купил технику, собрал коллектив: единомышленники пришли со своими земельными паями. Сейчас обрабатывает 1500 гектаров земли: зерновые, многолетние травы, картофель. Есть пасека (гречиха без пчёл не родит!)

Старые агрономы из развалившихся совхозов пришли со своими приёмами, мудростями. Магистральная цель — уменьшать, свести к нулю химию на полях. В бизнес-измерении — переработка сырья, рост добавленной стоимости. Марат делится опытом своих шести лет на земле:

Изначально наше хозяйство создавалось, чтоб обеспечить родственников, друзей продукцией, которую не страшно есть, — без ГМО, лишних удобрений. Сейчас пробуем полностью перейти на органическое земледелие. Применение сидератов1 позволило отказаться от химии. Например, выращивание клевера и внесение в почву его остатков эквивалентно 500 кг сложного удобрения азафоска (NPK 19:13:19)2. Картофель уже несколько лет мы выращиваем без химических удобрений, без протравливания, на навозе, на сидератах. Урожай, конечно, меньше, чем с удобрениями, но спрос есть, в прошлом году «экокартофель» продавали по 20 рублей, обычный — по 12 рублей. Гречиха на 100% органическая.

Органическое земледелие — это и бережное отношение к земле, на которой она растёт и кормится. Часть наших земель находится в государственном почвенно-ландшафтном заказнике: много лесополос, плотин. Нет разрастающихся оврагов, не пересыхают ручьи.

В мире осталось очень мало плодородной земли, незагаженной химией, ГМО и прочим. У нас в России такой земли миллионы гектаров. Весь мир можно прокормить чистой продукцией. Бренд «еда мейд ин Раша» может встать в ряд с часами «Свиссмэйд». Земля необязательно чернозём, при правильном подходе можно и на почве похуже вырастить приличный урожай.

Наиболее оптимальным вариантом мне представляется развитие крупного города по сетевому принципу: жилые и промцентры в доступной близости от центра агломерации, в то же время в экологически благоприятной зоне, с небольшой плотностью населения…

ПОЧВЕННОЕ, ОРГАНИЧНОЕ СПОКОЙСТВИЕ…

Заметил: работающие на земле, как Марат, дышат более спокойно, не так быстро закипают (и выкипают), как вечно недовольные горожане. С ними и разговоры более реалистичны. Например, сторонники органической продукции «мэйд ин Раша», они очень осторожно критикуют вступивший в прошлом году в силу ГОСТ, скорее, уточняют. «2 года не применять удобрения на полях, кормить животных таким кормом — это можно. Но для пчеловодов есть ограничение: в радиусе трёх километров должны быть только органические поля — это соблюсти трудно. Картофель: можно не обрабатывать семена, не пользоваться гербицидами. Но как бороться с колорадским жуком? Если появился, он ведь всё съест. Как его руками соберёшь на 30 гектарах? Есть нехимические технологии, цесарок разводить, опрыскивать горчицей, но стопроцентно эффективных — пока нет. Картошка вроде экологически чистая, но от жука опрыскать один-два раза надо.

Может, ввести дополнение в «органический» ГОСТ? Высший уровень: продукция абсолютно без химии. Второй уровень: «деревенская или экологическая продукция», где разрешены несколько отступлений, конкретно описанных, вроде опрыскивания картофеля от жука.

ШУМЕЙКО Игорь Николаевич, публицист


1 Сидерат — культура, которая обогащает почву, выращивается на поле в качестве предшественника основной культуры. В основном травы или бобовые — горох, клевер, горчица, и т. д.

2 N — азот, P — фосфор, К — калий. Цифры — их доля в 100 кг удобрения.

Комментарии

.
«"КАЖДОМУ РАВНУЮ ДОЛЮ В КАЖДОМ ПРИРОДНОМ РЕСУРСЕ" ©. »

http://maxpark.com/community/7668/content/5123807

0
Последние новости
Почему трудно поймать за руку тех, кто подбрасывает наркотики?…
В Москве прошел согласованный митинг «Закон и справедливость для всех».…
Самые крупные сельхозугодья – в руках 5 крупнейших агрохолдингов. Кто создал эти компании?…