«Любовь затратна и противоречит выгоде»
«Отец Дионисий раздает инфузионные наборы.»
Фото: Светлана Виданова для «Новой газеты»
0 168

«Любовь затратна и противоречит выгоде»

Священник из Подмосковья взял на себя функции Минздрава.

Это вот отец Дионисий. Третьего дня он вошел в больницу города, близ которого живет, с расходниками для инсулиновых помп, которые купил на свои, чтобы раздать родителям, чьи дети больны диабетом, потому что иные из них не получают положенные бесплатно канюли и катетеры с октября 2017 года. Тут сразу очень много вопросов (как придаточных во втором предложении). Получается, батюшка недоволен политикой властей? А где деньги взял? Зачем ему понадобилось звать журналистов? Да и вообще: можно ли верить православному священнику, который зовет себя именем разнузданного древнегреческого бога?  Мы к нему поехали, и он на всё ответил.

Отец Дионисий — в миру Денис Соколов — встретил нас на безлюдной ж/д станции. Вид у него что ни на есть дионисийский. Можно запросто представить его в гиматии и с наполненным канфаром. Но был он в распахнутой куртке поверх синего подрясника, ниже которого выглядывали спортивные штаны с лампасами. Сказал: «Я так понимаю, что вы — это вы, а я — это я». И пригласил в автомобиль «Додж» модели «Джорни». «Путешествие» то есть. Путешествие о. Дионисия к вере началось в медицинском колледже. Он даже поработал четыре года в реанимации и уже собрался поступать в медакадемию, как вдруг свернул в семинарию. «Медицина не могла ответить на все мои вопросы». Сейчас Соколову 41, у него восемь детей, он любит кино, Набокова и Пелевина, а с 2003 года служит настоятелем Троицкого храма в подмосковной деревне Драчево. С колокольни хорошо видно, что он стоит меж двух деревенских половин: старинной бедной и коттеджной богатой. Храм — единственное место, где их обитатели пересекаются.

— Слышали новость? — спросил батюшка. — В Германии появился робот-священник. Дожили!

Соколов убежден, что вера более основана на практике, чем на теории. А какое человеколюбие проявит робот, у которого можно выбрать лишь голос и тип благословения? 

— Пока живо человеческое в людях, мир будет жить. Как только мы все станем роботами, нам конец. Закон законом, но любовь никто не может отменить. Я могу сказать, что несмотря на противоположные взгляды в догматике с мусульманами, с армянами, католиками и другими, я часто вижу в них христиан больше, чем в себе самом. Потому что Бог дал им то, чего часто не хватает нам — подлинного человеколюбия, — сказал священник. И вспомнил случай. Как был в Тибете. И увидел монаха, кипятившего чайник на солнце с помощью линзы из нержавейки. На монахе была желтая шапка. То есть он следовал учению Гелугпа («добродетель» по-нашему). Отец Дионисий был в курсе, что учеников этой школы буддийской мысли долгое время преследовали. И захотел поддержать монаха. Но знал лишь одно слово. Его и сказал:

— Ге-луг-па.

Желтошапочник обнял батюшку, прижался к нему и повторил:

— Ге-луг-па.

«Язык любви универсален», — подытожил о. Дионисий.

Я тогда тоже вспомнил случай. Как был на Соловках. И хотел написать заметку о настоятеле далекого скита. Мне подсказали, что прежде следует написать ему СМС — с просьбой благословить. Я скривился, но написал. Монах ответил, что прежде следует написать СМС настоятелю монастыря, который ведает скитом. Я написал и ему. Настоятель (без дураков) ответил, что нужно спросить у патриарха. Телефон, конечно, не дал, но совершенно ясно, кому переслал бы мое сообщение патриарх.

А тут батюшка без всякого спроса купил канюли и устроил гуманитарную акцию.

— Церковь же, — удивился я, — очень иерархичная структура…

На что отец Дионисий ответил проповедью о самостоятельности. Предлагаем дополнить ею переиздание Библии. Вот она:

— В 2008 году у меня случился острый панкреатит. Я в реанимации пролежал долгое время. Сахарный диабет — это неизбежное осложнение после деструкции поджелудочной железы, — рассказывал батюшка по дороге в больницу. — Потом заболела дочь. У нее диабет возник, судя по всему, после гриппоподобной инфекции. Она стала вялой, отказывалась от пищи. У меня сразу промелькнула мысль. Но я долго от себя ее гнал. А потом померил сахар.

То есть я столкнулся с этим лично. И когда в аптеке перестали выдавать инфузионные наборы, я пытался решить проблему способом традиционным. Писал в разные инстанции, чтобы государство исполняло свои обязательства. Но ситуация зашла в тупик: месяц прошел, два прошло, три, четыре. И я понял, что помимо меня в этом замешаны другие люди. Я, приходя в аптеку, слышал, как они ругаются. Что я могу в этой ситуации сделать? Тоже ругаться? Демоны от нас только этого и ждут. Чтобы мы испортили отношения. А они будут собирать свою жатву.

Внутренне я уверен, что делать добро тайно — более правильно. Но то, что я делаю сегодня, я делаю не ради похвалы.

Когда горит дом на деревне, у тебя есть два пути: либо лечь на печку, либо подняться на колокольню и бить в колокол, чтобы обратить внимание других. Вот я бью в колокол.

Да, конечно, иерархия есть иерархия. Но скажите мне, пожалуйста. Вот человек на улице споткнулся и упал в грязь. Мне звонить начальнику или что-то сделать самому? Все-таки некоторые вещи мы должны решать, не дожидаясь санкции начальствующих органов. Вспомните о добром самарянине. Человека избили на улице, и он лежал окровавленный на дороге. Священник шел и прошел мимо. И помощник священника шел и тоже прошел мимо. У них были какие-то оправдания, дела были важные, церковные. А шел мимо язычник, самарянин, и помог. Евангелие учит нас самостоятельности. Вот прежде чем сделать зло — позвони и спроси.

— Похоже, все как-то по-другому читают Евангелие.

— Совершенно с вами согласен, — поник головой отец Дионисий. — Господь сказал: «Любите друг друга». Он не сказал: «Любите только тех, кто вам нравится». Но любовь затратна и противоречит выгоде. Поэтому проще, конечно, ничего не делать.

К мирским вопросам.

Отец Дионисий «проанализировал весь интернет», нашел самого приемлемого поставщика и заказал две почтовые коробки инфузионных наборов — на всех. «Мы все наблюдаемся у одного специалиста, я уточнил, сколько семей, и оповестил их в вотсапе».

Вышло 70 тысяч рублей. «У меня собственных денег нет. Деньги принадлежат моим прихожанам и единомышленникам. У священников есть официальная зарплата, 15–20 тысяч. Но прожить на нее крайне сложно. Поэтому паства священника не оставляет. Это традиционно и совершенно естественно. Если ты хороший священник, то люди не дадут тебе пропасть. Любой хороший специалист — хоть врач, хоть батюшка — будет пользоваться доверием людей».

В больнице о. Дионисия уже ждала группа родителей и врач. У Марины Евсеевой сын болеет седьмой год. Ребенок Ирины Кудрявцевой в этот день отметил 10-летний «юбилей» своего диабета. Восьмилетней Варе Ланцовой диагностировали болезнь, когда ей был год и четыре месяца. «Трое суток комы», — вспоминает ее мама Виктория. Иванова Ольга, сын Максим, 11 лет, «болеем с четырех». Мелюшкина Екатерина, сын Егор, 4 года, «болеем год и три месяца»… Все дети получают пенсию по инвалидности — 12 с небольшим тысяч. И вот последние несколько месяцев 7500 приходится отдавать на инфузионные наборы.

— В упаковке десять штук, — говорит Виктория Ланцова. — Одного хватает на три дня. А если что-то не так встало, то не хватает. Канюля может загнуться. Бывает, по две-три меняешь за день.

— Каждый год у нас одно и то же, — сетуют родители. — С октября-ноября и до марта месяца стабильно. Наверное, финансирования нету.

— Как же, — возражает кто-то, — это ведь федеральные льготы, это закладывается заранее.

Механизм выдачи инфузионных наборов таков. Каждый месяц эндокринолог подает заявку в фармотдел больницы. Фармотдел отправляет ее в Минздрав. Минздрав спускает наборы в аптеки на местах.

«В аптеках нам говорят: не привезли. В фармотдел звоним, они тоже: нет на складах. А куда деваются деньги? — спрашивают мамы. — Мы пишем жалобы, а они проверки устраивают не Минздраву, а единственному на район врачу».

Раздав наборы, священник достает из-за пазухи инсулиновую помпу с трубочкой, убегающей внутрь подрясника, и на пальцах объясняет принцип ее действия.

— Вот сам прибор. Внутри резервуар, в него набирается инсулин. К нему и подключается наш инфузионный набор: трубочка и иголка. Иглу обычно вводят в переднюю поверхность живота. В помпе есть программатор, который обеспечивает поступление инсулина в кровь постоянно.

У помпы очень качественный швейцарский мотор, поэтому она и стоит не меньше ста тысяч рублей. Но почему на трубочке-то, элементарной пластиковой трубочке, написано «MADE IN MEXICO», а не «СДЕЛАНО В РОССИИ», и родители детей с диабетом вынуждены покупать их по 700 руб. за 1 шт.? 

На обратном пути священнику позвонила эндокринолог и попросила не упоминать в заметке ее имя и не публиковать фотографии с ней. Об акции отца Дионисия прознало руководство больницы. Женщина растревожилась, хотя и не участвовала в организации встречи. Она всего лишь не была против. Но иерархия есть иерархия.

— В таком случае действуем по принципу «не навреди», — напутствовал нас батюшка.

Потом был чай с пончиками в Троицком храме. По столу ползали муравьи. С фотографии на подоконнике смотрел прежний патриарх. На полке у раскаленной металлической печи стоял спрей от ожогов.

Отец Дионисий еще несколько раз досадливо помянул робота-священника.

Я подумал, что если его сотворят по образу и подобию Соколова, ничего худого не будет.

Никита Гирин

 

 

 

Последние новости
После публикации «Панамского досье» юридическая компания Mossack Fonseca взялась за подробное изучение своих…
85 лет назад, 25 июня 1933 года, по Беломорско-Балтийскому каналу прошел первый пароход…
Правительство готово улучшить нам жизнь за наши деньги или как изменится качество жизни…